Робин Уильямс
Робин Уильямс не устаёт поражать и удивлять меня.
Во-первых, он одинаково убедителен и в роли Миссис Даутфайр, и в роли какого-то странного сотрудника фото лаборатории (еле заставила себя досмотреть этот фильм, так мне было жутко).
Во-вторых, этот человек с детскими чистыми глазами абсолютная оторва, матершиник, острый на язык, и это он, если я не путаю, бегал голый по парку с криком "Пусть мой пони немножко потанцует"
Актер, 54 года, Сан-Франциско
Мне уже за 50, и я чувствую себя здорово. Все черные пятна сошли с моей души, когда мне было 30. А сейчас прекрасное время. Просто прет, и все!
Каждому из нас дана лишь маленькая искра безумия. Старайтесь не загасить ее.
Стендап — это абсолютный катарсис. Ты можешь выйти и говорить такие штуки, которые ты никогда не скажешь на улице. На улице я не могу встать и начать рассказывать о том, как я давеча вылизывал одну девку. Кто-нибудь обязательно закричит: «Полиция!»
Безвкусица — это когда людям не смешно.
Меня заводит, когда в комнате больше одного человека. Вот и все! Как только ты начинаешь слышать чей-то смех, это берет тебя и тащит вверх.
Наркотики помогают. Но я никогда не принимал их перед тем, как выйти на сцену. Это всегда было после. Обычно это была комбинация водки и кокаина — в основном, чтобы поддержать энергию на нужном уровне.
дальше...
Во-первых, он одинаково убедителен и в роли Миссис Даутфайр, и в роли какого-то странного сотрудника фото лаборатории (еле заставила себя досмотреть этот фильм, так мне было жутко).
Во-вторых, этот человек с детскими чистыми глазами абсолютная оторва, матершиник, острый на язык, и это он, если я не путаю, бегал голый по парку с криком "Пусть мой пони немножко потанцует"
Актер, 54 года, Сан-Франциско
Мне уже за 50, и я чувствую себя здорово. Все черные пятна сошли с моей души, когда мне было 30. А сейчас прекрасное время. Просто прет, и все!
Каждому из нас дана лишь маленькая искра безумия. Старайтесь не загасить ее.
Стендап — это абсолютный катарсис. Ты можешь выйти и говорить такие штуки, которые ты никогда не скажешь на улице. На улице я не могу встать и начать рассказывать о том, как я давеча вылизывал одну девку. Кто-нибудь обязательно закричит: «Полиция!»
Безвкусица — это когда людям не смешно.
Меня заводит, когда в комнате больше одного человека. Вот и все! Как только ты начинаешь слышать чей-то смех, это берет тебя и тащит вверх.
Наркотики помогают. Но я никогда не принимал их перед тем, как выйти на сцену. Это всегда было после. Обычно это была комбинация водки и кокаина — в основном, чтобы поддержать энергию на нужном уровне.
дальше...