Бла бла бла

           У раннего выхода из дома есть одно весомое преимущество – город ещё не успел наводниться на столько, чтобы это было невыносимо. Однако, выходя из последней двери автобуса в восемь с хвостиком, мне всё же пришлось побороться с волной людей, хлынувших внутрь раньше, чем моя нога ступила на самую нижнюю ступеньку. О том, что вход в автобус через переднюю дверь здесь никому напоминать не надо?

В метро мужчина, стоявший ко мне спиной и читающий газету, т.е. отступивший от впередистоящих ровно на столько, чтобы это огромное чтиво можно было свободно развернуть, постоянно налегал мне на спину. Через отражение в стекле в двери я посылала ему лучи ненависти, видимо надо было посылать какие-то другие лучи, потому что мужчина решил просто и не затейливо облокотиться на меня полностью. Всю дорогу съёжившись внутри, хотела стряхнуть его с себя, и заодно и всё это дурно-душное поземное кошмарище. О нет, метро – это хорошо и быстро, но временами я там просто погибаю, вознося хвалу небесам за то, что мне надо проехать всего две-три остановки (в зависимости от того где вошла), чтобы добраться до работы. Воспринимая долгое время такое отношение к толпе как каприз, я потом позволила себе признаться в том, что это просто часть меня. Есть некая суть вещей, суть меня в том числе и в том, что я не выношу толпы и людские потоки, я задыхаюсь в них, загоняясь мыслью о том как я не переношу людей. Но стоит мне только оказаться в уютном, не удушливом месте, где вокруг будет свободного пространства метра два-три, я с удовольствием начинаю этих самых людей рассматривать, вслушиваться, вглядываться и находить их весьма интересными и красивыми.

Ну вот, раздражение выпустила.

Ведь оно не главное. Главное – это утро, начавшееся с чашки чая и окончания фильма, который начала смотреть накануне. А потом я ехала в автобусе, уткнувшись в книгу, формат которой (страницы, перегиб, шрифт и запах) просто вводят меня в экстаз. Прохладное утро позволяет делать то, что я больше всего люблю прохладным утром – медленно дышать, остужая разгорячившиеся от недосыпа глаза и кутаться в какую-нибудь  ветровку – и будет тепло! Мой парк чудно разросся. Я там не была, страшно сказать, месяца два. Те кто помнит меня прошлым летом, те поймут почему «страшно». Я та мне была, а он разросся, закрыл от дороги зеленью деревьев глубину своих дорожек, заслонил цветник, в котором я с трудом рассмотрела цветные пятна чего-то цветущего, и склонил яблони тяжёлыми и обильными плодами. Я поняла, что соскучилась по нему и, увидев открытую калитку, подумала что обязательно зайду туда утром на следующей неделе. Пока он ещё пустует, пока ещё можно его слышать, пока ещё он может слушать внимательно, не растерзанный звуками сотен голосов и отзвуком тысяч шагов. Только как потом собраться с силами и поехать в офисное царство яркого жёлтого света? Утром, совсем рано утром, в офисе не горит верхний свет от окна, и мягкий свет из окон, почти везде прикрытых жалюзи, создаёт приятные сумеречные обманки. Когда включают верхний свет – невольно вздрагиваешь и морщишься.

Пока я одна – во всю работает кандей, дует и холодит, и я сажусь, подобрав под себя ноги и укутавшись в шаль, наслаждаясь несколькими минутами тишины и кристально чистого разума – в считанные минуты улей наполнится и зажужжит, быстро высосав лёгкое утреннее настроение, засунув в лёгкие пыльный мешок, а в голову подушечку для иголок.

А я пойду подписывать неделю и один день свободы в сентябре.

До официального конца лета осталось 32 дня. Ужасно? Прекрасно? У каждого своё ощущение лета. Моё постоянно сжимается и растягивается, и кажется, что безрассудно и безоблачно любимый мною сентябрь бесконечно далеко, но тем не менее он ближе с каждой минутой. Так что я пойду подписывать отпуск, и наверное, впервые в сознательной жизни, делаю это не для того, чтобы поехать куда-то, а для того, чтобы поехать к кому-то.